Сказка о царе Салтане

Три девицы под окном пряли поздно вечерком. И зашёл у них разговор о том, как бы каждая жила, если бы стала царицей. «Кабы я была царица, — говорит одна девица, — то на весь крещёный мир приготовила бы пир». — «Кабы я была царица, — говорит её сестрица, — то на весь бы мир одна наткала я полотна». А третья сестра сказала тихо: «Кабы я была царица, я б для царя-государя родила богатыря».

Только вымолвила она это, как тихонько скрипнула дверь — и вошёл в светлицу сам царь Салтан. Слышал он весь разговор, и пришлись ему по сердцу слова младшей сестры. «Здравствуй, красная девица, — сказал он, — будь же ты царицей и роди мне богатыря к исходу сентября». А двух старших сестёр взял с собою во дворец: одну сделал поварихой, другую — ткачихой. С ними поехала и старая сватья баба Бабариха. И затаили все трое на молодую царицу чёрную зависть.

Вскоре уехал царь Салтан на войну в дальние края и наказал жене беречь себя. А в его отсутствие родила царица сына — славного богатыря, царевича по имени Гвидон. Послали к царю гонца с радостной вестью. Но завистливые сёстры да баба Бабариха перехватили гонца по дороге и подменили грамоту лживыми словами. Опечалился царь, прочитав злую весть, но велел ничего не делать до его возвращения.

Сёстры же снова подменили царский ответ. По их ложному приказу царицу с новорождённым сыном посадили в бочку, крепко засмолили и пустили в открытое море-океан. Плывёт бочка по волнам, а сын в ней растёт не по дням, а по часам. Вырос он и стал просить волну: «Ты, волна моя, волна! Ты гульлива и вольна. Не губи ты нашу душу — вынеси ты нас на сушу». И послушалась волна — тихонько вынесла бочку на берег пустынного острова Буяна.

Вышли мать и сын из бочки на свободу. Сделал себе Гвидон лук из дубовой ветки и пошёл к морю за дичью. И видит он чудо: бьётся над синими волнами белая лебедь, а злой коршун кружит над ней и норовит заклевать. Натянул царевич свой лук и сразил коршуна. И заговорила лебедь человеческим голосом: «Ты спас меня, царевич. Не печалься — я отплачу тебе добром. Я не простая птица, а заколдованная девица».

Наутро проснулся Гвидон — и видит на острове чудесный город с белыми стенами да золотыми куполами. Вышли жители встречать царевича и назвали его своим князем. Стал княжить Гвидон в новом городе, да всё тосковал по отцу, по царю Салтану. И вот плывут однажды мимо острова корабельщики, держат путь в славное царство Салтаново. Зазвал их князь в гости и опечалился: как бы и ему о себе весточку подать?

Вышла к нему добрая лебедь, взмахнула крылом и обратила его в малого комара. Полетел Гвидон вслед за кораблём, забился в щёлку и пробрался к самому царю. Сидит Салтан, корабельщиков потчует, о дальних землях выспрашивает. А повариха возьми да усмехнись: «Вот ли диво? За морем живёт белочка, что грызёт орешки не простые: скорлупки золотые, а ядрышки — чистый изумруд, и сама песенки поёт». Рассердился комар на болтунью, налетел да тихонько ужалил повариху в правый глаз — и улетел за синее море домой. Попросил Гвидон лебедь о дивной белочке — и подарила она ему ту белку. Выстроил князь для неё хрустальный дом, и стала белочка петь да золотые орешки грызть на радость всему городу.

Снова плывут корабельщики мимо острова, и снова зазвал их Гвидон в гости. На этот раз обратила его лебедь в быструю муху. Полетел он за кораблём и сел у царя на оконце. Слушает Салтан рассказы гостей, а ткачиха морщит нос: «И это ли чудо? Вот за морем выходят из синих волн тридцать три богатыря, все как один молодцы в золотых доспехах, а ведёт их старый дядька Черномор». Подлетела муха да ужалила ткачиху в левый глаз. Воротился князь домой невесел, и снова помогла ему лебедь. Кликнула она богатырей — и стали тридцать три витязя с дядькой Черномором выходить дозором из моря и стеречь остров Гвидона.

В третий раз снарядились корабельщики в дальний путь, и обернула лебедь Гвидона мохнатым шмелём. Загудел он, полетел за кораблём. А как зашёл у царя разговор о чудесах, молвила старая Бабариха: «Что белка, что богатыри! Есть за морем царевна, что глаз не отвесть: днём она свет божий затмевает, месяц светит под косой, а во лбу звезда горит». Зажужжал сердитый шмель, покружил да ужалил Бабариху в самый нос — и поминай как звали. Воротился Гвидон домой и затосковал о той дивной царевне. Вышла к нему лебедь, поглядела ласково и тихо молвила: «Та царевна — это я». Встрепенулась она и обернулась прекрасной девицей: месяц блестит под косой, а во лбу звезда горит. Полюбили они друг друга всем сердцем и сыграли весёлую свадьбу.

Дошли слухи о чудесном острове и его молодом князе до самого царя Салтана. Не послушав на этот раз завистливых сестёр, решил он наконец навестить тот остров сам. Приплыл его корабль к городу Гвидона. С великим почётом встретил князь дорогого гостя и повёл его во дворец. И там, среди чудес острова, увидел царь Салтан свою жену-царицу, которую давно считал погибшей, и узнал в молодом князе своего родного сына.

Сколько тут было радости, сколько слёз счастья! Обнял царь Салтан жену и сына и не мог наглядеться. А как узнал он всю правду, то на радостях простил и завистливых сестёр, и старую Бабариху — пусть отправляются с миром домой. И начался во дворце весёлый пир на весь крещёный мир.

Долго пировали гости, а как настал тихий вечер, разошлись все по домам. Утихло синее море, зажглись над островом звёзды, и тёплый ветер с моря запел тихую колыбельную. Уснул счастливый царь Салтан рядом с женой, уснул князь Гвидон со своей прекрасной царевной… и весь чудесный остров погрузился — в спокойный, сладкий сон.